Ведущий украинский прыгун в высоту Богдан Бондаренко поделился с “Главкомом” мыслями о переносе Олимпиады и рассказал о жизни в Южной Африке в условиях пандемии.

– Считаю, что можно было решение о переносе Олимпиады вынести и раньше, – говорит Богдан. – Неделя а также две недели назад инфицировались много людей, всем было понятно, что шансов, чтобы Олимпиада состоялась в запланированные сроки, мало. Люди не могли тренироваться. Мне было трудно понять, каким образом спортсмены будут выполнять нормативы. Мы долго думали, стоит ли вообще лететь на сбор в Южную Африку. Ситуация в Италии в то время уже была близка к критической и мы понимали, что, видимо, наши усилия напрасны. Тем более, что Южно-Африканская республика находилась в списке стран, которые были под угрозой вспышки пандемии.

Буквально три дня назад звонили домой и спрашивали, не отменят ли Олимпиаду. Были готовы возвращаться хоть тогда. Потому что если не отменяют, то, в Потчефструме, нам создали прекрасные условия. Имели возможность тренироваться на публичном стадионе, к которому закрыт доступ. Понимали, что у кого-то таких условий нет, а у нас есть. Этими благами хотелось пользоваться максимально долго, чтобы подготовиться к Олимпиаде лучше. Верили, надеялись, потому что хочется наконец показать серьезный результат. Ведь получилось, что все сезоны после Рио-2016 получились не слишком удачными. Только начал восстанавливаться после травм. Запала и мотивации сейчас было полно. Имел бы только возможность выступать.

– И получилось, что усилия потрачены впустую. Что теперь?

– Будем работать ещё год. Даже мысли такой, чтобы остановиться, не допускаем. Это только в случае, если скажут, что вовсе не будет Олимпийских игр в Токио, а следующая Олимпиада в 2024 году, тогда, наверное, повешу шиповки на гвоздь. А в нынешней ситуации, если Игры состоятся через год или даже через два, будем бороться. Осталось ощущение недореализованности. Не просто же так я тренировался все эти четыре года, не добившись ни одной весомой победы. Не прощу себе, что столько сделал и не показал результата. Напротив, этот перенос Олимпиады прибавляет дополнительное желание, мотивацию работать. Думаю, к следующему году стану еще сильнее.

– По состоянию на вечер 24 марта в Южной Африке 554 инфицированных коронавируса человека, умерших, к счастью, нет. Чувствуется какая-то напряжение, связанное с пандемией, в Потчефструме?

– Мы приехали, а через два-три дня здесь закрыли университет. А это означало, что автоматически закрывался доступ к стадиону и тренажёрному залу. Это был первый звоночек. В последующие дни отсюда начали один за другим разъезжаться спортсмены из других стран, которые тоже готовились здесь к Олимпиаде. Те, которые привыкли здесь тренироваться всегда, в течение 20 лет, проводили в Потчефструме иногда по полгода. Они уже здесь практически как местные. Когда уехали такие люди, мы задумались. Тоже решили, что очевидно, надо убираться.

Это при условии, что на улицах жизнь катилась в обычном ритме. Ничего плохого не замечалось, никто не паниковал. Да, люди знают о коронавирусе, но чётко придерживаются инструкций, касающихся мер гигиены. К примеру, на входе в супермаркет встречают работники с дезинфицирующими средствами. Не знаю, как сейчас у нас в Украине, но в ЮАР такое было еще неделю назад. Куда бы ни зашёл, а тебе говорят: “Давай руки, мы попшикаем”. Так же и обслуживающий персонал на стадионе – все на уровне с нами проходят проверки, моют руки. Дезинфекторы стоят при входе, на столах.

Правда, когда мы решили купить дезинфекторы в супермаркетах, их уже практически не было. Забирали практически последние. Продают уже буквально пластиковые бутылки, на которых наклеена этикетка, что это антисептик, а в середине какая крашеная водичка. Сомневаюсь, что она эффективна.

Наибольшая суета началась после вчерашнего выступления президента ЮАР. Мы его смотрели в прямом эфире. Местные жители ждали этого включения с нетерпением. Там услышали, что до 26 марта, когда в Южной Африке начнётся карантин, мы должны покинуть страну. Как иностранцы. Карантин здесь продлится до 16 апреля. Все местные должны оставаться дома. Кроме работников сферы услуг. Насколько я понял, за процессом будут следить контролирующие органы, пожалуй, полиция или военные.

– Очевидно, вы читаете новости. Домой, хотя коронавирусная статистика вашей родной Харьковщины, к счастью, нулевая, возвращаться не боитесь?

– Абсолютно не боюсь. Убеждён, что дома всегда лучше. Там семья, всё понятнее. Ругал бы себя морально только при условии, если бы вернулись ещё до того, как отменили Олимпиаду. Было бы ощущение, что мы сдались. Мы же работали до последнего. Рассчитывали, что воспользуемся случаем, потому что у кого-то условия хуже, а мы попали в нормальные и можем продолжать тренироваться на улице.

Сейчас меня пугает только тяжёлая дорога. Знакомые, которые уже вылетали, рассказывали, как было трудно, крупные очереди в аэропортах. Как по мне, шансов заразиться в пути больше, чем где-либо. Но мне однако кажется, что ничего страшного в этом нет. Не паникую точно.

– Что будете делать сейчас? Смысла готовиться усиленно нет, но и форму терять тоже не стоит…

– Приедем домой, оценим ситуацию. Форму как-то поддерживать будем, только надо понять, каким образом. Непонятно также, стартует ли этот сезон вообще. Ведь на Олимпиаде свет клином вроде не сошёлся. Возможно, чемпионат Украины, чемпионат Европы, другие международные старты. Мне, правда, в это верится слабо, но надо быть готовым. Сейчас точно не время отдыхать. Конечно, мы привыкли к лучшим условиям подготовки, а теперь придётся работать с подручными средствами. Но мы к этому готовы. Трудностей не боимся.

– Богдан, вы не выступали со времени прошлогодних Европейских игр в Минске , которые тоже прекратили из-за травмы. Почувствовали за время восстановления, что возвращаетесь на уровень кондиций, которые позволяют бороться за олимпийские медали?

– В общем моё состояние хорошее. Точно лучше, чем было в 2019 году. Травма, которую получил в прошлом году, практически не ощущается. Дома мы проводили много манипуляций, чтобы восстановление было как можно более эффективным. Лечились с расчётом, что этот год – пожалуй, заключительный в карьере. Хотелось показать на Олимпиаде свой максимум. Потому что беречься больше не для чего. Исходя из этого мы лечились и применяли все возможные разрешённые средства. Поэтому мое состояние сейчас достаточно хорошее. И добавляет оптимизма на будущее.